Max Stirner

Макс Штирнер (1806–1856) в книге Der Einzige und sein Eigentum (1845) радикализировал чистую критику Бауэра до абсолютной субъективности. Даже самосознание не может считаться всеобщим — только конкретное, единственное Я. О Бауэре и Фейербахе он писал, что их самосознание и их Человек суть такие же высшие существа, как общество для коммунистов: они забывают самое важное — индивида.

Отличие от гегелевской единичности принципиально. Единичность Гегеля есть конкретная всеобщность, опосредованная всеобщим и особенным. Единственный у Штирнера неопосредован. Тем самым он указывает на неопосредуемое, тогда как логика опосредования Гегеля предполагает, что опосредовать можно всё. И гегелевский дух для него — призрак.

Прозрение — что есть нечто, чего нельзя снять, не уничтожив, — предвосхищает философию существования: Кьеркегора, Хайдеггера, Сартра. Предел в том, что единственное Я становится бессодержательным: именно абсолютизация индивидуальности ведёт к её полной абстракции.